Об отце Гайдара Тулеева
«КАТЮША» КАЖБЕКА
— Никогда не рассчитывал, что до стольких лет доживу, — сказал Кажбек Тулеевич Тулеев, готовясь к фотографированию. Делал он это очень основательно и ответственно: надел праздничный пиджак с орденскими планками, попросил невестку галстук на шею повязать… Тюбетейку водрузил на голову еще раньше, едва проводя гостей в дом.
— А почему не рассчитывали-то? — уточняю я у своего собеседника.
— Да жизнь — то какая тяжелая позади! За пять лет войны сколько переживаний! Жизнь в окопах, землянках, подвалах… Это до сих пор не забывается. А попробуй, воспитай, одень, обуй, образование дай десятерым детям. Да когда
в семье один муж работает. О том, как тяжело порой нам приходилось, словами не высказать…
И ПОКАМЕСТ НЕИЗВЕСТНО, КТО ТАМ РОБКИЙ, КТО ГЕРОЙ
Война началась для 18 — летнего Кажбека Тулеева из аула Первое Мая 5 сентября 1941 года. Окончив дома семилетку, он в то время учился в Омском казахском педагогическом училище, или, как сам Тулеев говорит, в «казпеде» — так в 40-е годы называлось учебное заведение на улице МОПРа — теперешней Гагарина (как раз рядом со зданием мэрии). В тот день его вызвали в райвоенкомат, где вручили направление в училище совсем другого профиля — в Иркутское авиационное, на отделение по подготовке бортмехаников. Во время войны учили быстро. Не прошло и полгода, как Кажбек и 499 его сокурсников-сибиряков из числа комсомольцев, не имевших судимости и с незапятнанными биографиями родственников, были командированы в Москву для формирования особого 43-го гвардейского минометного полка — то есть полка «Катюш». Всего в полку насчитывалось 24 минометных орудия. Командовать расчетом одного из них определили Кажбека Тулеева. По тем временам он был шибко грамотный. Следом за ним по грамотности в расчете шел наводчик-иркутянин Николай Сухарев с… пятью классами образования.
Передавая Кажбеку на хранение в специально оборудованном для этого месте ящик с 20 килограммами тола и запалом, командир полка пояснил: «В любом случае орудие врагу на поле боя не оставлять. Попадет твоя «Катюша» к немцам — сам попадешь под трибунал. А там разговор короткий…»
В начале войны с фашистами наши «Катюши» были чуть ли не единственным козырем Советской Армии. И потому немцы предпринимали отчаянные усилия, чтобы полонить хоть одну «Kaтюшу», дабы узнать секрет мощной установки. «Мессершмиты» словно коршуны налетали на огневые позиции минометов и бомбили, бомбили, бомбили до последнего снаряда. Первый залп из своей «Катюши» Кажбек сделал 20 июня 1942 года на Изюмско — Барвенковском направлении под Харьковом. То был все еще мрачный период Великой Отечественной — войска продолжали отступать по всем фронтам. Тяжело, с боями, но отступать. А «Катюши» прикрывали отход наших войск.
Вот уже и Краснодар, и Шахтинск, и Ростов в руках немцев. А 43-й гвардейский — почти в капкане у фашистов. Они все плотнее зажимали минометчиков в кольцо. Но ладно бы, только этот противник угрожал «Катюшам» и их расчетам! У наших солдат появился и внутренний враг, которого они никак не готовы были встретить на своей территории.
— Сейчас много говорят и пишут о депортации народов во время войны, — рассуждает Кажбек Тулеевич. — Нередко приравнивают депортацию к репрессиям. Но ведь она была вынужденной! Люди были настроены против советской власти и всячески старались ослабить и без того измученные тяжелым отступлением войска.
Кажбек, что называется, и на своей шкуре испытал коварство внутреннего врага, когда полк вслед за другими советскими дивизиями двигался в сторону Пятигорска степями Калмыкии. Двигался по ночам, днем скрываясь в редких лесопосадках вдоль дорог. Страшно хотелось пить. Но когда минометчикам везло и они выходили к степному колодцу, то обнаруживали, что забит навозом…
При переходе через железную дорогу 43-му гвардейскому минометному полку все же пришлось столкнуться с фашистами лоб в лоб. На рассвете из всех 24-х орудий ударили по заслону немцев и поехали на прорыв их цепей (к слову, наши минометы тогда возили американские «студебеккеры»). Разбить немцев наголову у минометчиков не было никакой возможности. На начало прорыва на установке Кажбека, к примеру, оставалось только восемь снарядов — лишь верхний ряд из двух. Не лучше ситуация со снарядами была и в других расчетах полка. В Пятигорск в конечном итоге прорвались 16 расчетов. Среди них была и «Катюша» Кажбека. Восемь установок взорвали сами командиры расчетов, когда стало ясно, что плен неминуем.
ЗАЧЕМ МНЕ ОРДЕН? Я СОГЛАСЕН НА МЕДАЛЬ
Изрядно потрепанный полк объявили недействующим (в Пятигорск он пришел без полкового знамени, которое исчезло вместе с начальником штаба), а расчет Тулеева прикомандировали к 242-му отдельному минометному дивизиону и отправили на оборону Грозного.
Немцы, взяв ранее Нальчик, Керчь и Минводы, стояли в 25 километрах от нефтяного города. Из-за нефти он был для нас важнейшим стратегическим объектом, для фашистов — лакомым куском. И в первую очередь немецкие самолеты бомбили емкости с нефтью. А прямо с площадки нефтезавода их встречали залпы 1-й гвардейской зенитной дивизии. 25 самолетов было сбито зенитчиками этой дивизии в небе над Грозным за время его обороны. Есть в этом «урожае» и доля расчета Кажбека. Так же, как и в освобождении Нальчика (в 68-м Тулеев приезжал сюда на отдых по путевке — руководители города встречали его как освободителя) и Керчи. Чтобы не попали по своим, минометчиков вывезли на узкую косу между Азовским и Черным морями. Оттуда они и дали в четыре утра 12 залпов по фашистам, укрепившимся в Керчи. После чего пехота уверенно пошла в наступление на… катерах (иначе к полуострову было не подобраться) и взяла город.
Медали «За оборону Кавказа» вручали не только пехотинцам, но и тем, кто готовил штурмы Керчи и Нальчика, кто защищал подступы к Грозному. Для Кажбека Тулеева это была первая, а потому самая дорогая награда. Ему было тогда 20 лет, и он очень гордился признанием своего мужества со стороны командования. Да и перед подчиненными было приятно позвякивать медалью на гимнастерке.
Потом были ордена Красной Звезды, Отечественной войны II степени, орден Славы III степени, медаль «За отвагу»…
ХОТЬ БЫ ЧТО, РЕБЯТАМ ЭТИМ, С МЕСТА — В ВОДУ И В ОГОНЬ
За освобождение города Барановичи в Белоруссии 43-му гвардейскому минометному полку (к этому времени он был сформирован заново, так как нашелся начальник штаба вместе со знаменем, которое ему удалось схоронить от фашистов, даже находясь в подполье на оккупированной территории Калмыкии) было присвоено звание Барановичского. Потому как здесь минометчикам пришлось не только «Катюши» направлять на врага, но и самим с автоматами наперевес идти в атаку на немцев, оборонявших Барановичи. А затем, выражаясь сегодняшним языком военных, производить зачистку города.
Эх, скольких гвардейцев тогда ранило, скольких убило! Посчитали уцелевших — прослезились. А к концу войны всего — то пятьдесят «старичков»- минометчиков первого набора полка осталось в живых. Из 750…
Лишь однажды смерть и Кажбеку показала свой оскал, да и то, как бы желая попугать. 43-й двигался уже по приграничной с Восточной Пруссией территории. Немцы отступать — то отступали, но еще не драпали, постоянно вступали в бой. А уж самолеты, казалось, днем и ночью сыпали с неба горячий дождь снарядов.
В один солнечный весенний денек Кажбек лежал в минуты передыха между боями на капоте «студебеккера» и смотрел от нечего делать, как наш «ястребок» с немецким «мессершмиттом» в бой ввязывается. Почти всю войну солдат Тулеев прошел, но лишь в конце ее узнал, что и во время схватки в небе «мессеры» тоже сбрасывают бомбы, восьмикилограммовые. Осколок одной из них и вонзился в ногу, пригревшегося на солнышке Кажбека, но застрял в ней, не задев кости. Кажбек решил не обращаться в госпиталь, дабы не отстать от родного полка и дойти с ним до Берлина, Но в 1948 году ему все же пришлось сделать операцию. Осколок напомнил о себе страшными болями, А вот свою «Катюшу» он привел в Штольфмунд (в 5O километрах от Берлина) целой и невредимой
ЭПИЛОГ
Ясно, что Кажбек Тулеевич Тулеев, принимавший участие в четырехмесячной обороне Грозного от фашистов, не равнодушен к нынешним событиям в этом городе и в других районах Чеченской Республики. Каждый день он смотрит по телевидению новости и сокрушается:
— Какой красивый город разрушен из-за этой бойни в Чечне! Курорт был, а не город!..
И со свойственными победителю прямолинейностью и максимализмом продолжает:
— Такое мощное государство, как Россия, и не может навести порядок в таком «кулачке», как Чечня?! Нет, не умеют наши наземные войска воевать. Все же мы лучше воевали. Хотя ведь у нас в отличие от современной армии, не было в достатке техники. Наши самолеты на медленнее «мессершмиттов» летали. А мы все равно победили… Может, потому (мой собеседник задумывается), что все солдаты второй мировой: казах ли по, национальности, как я, татарин ли, русский ли, — сражались не только за Сталина, но за Родину, за то, чтобы не попасть в рабство к носителям идеи превосходства арийской расы…
P. S. Что касается послевоенной жизни Кажбека Тулеева, то чтобы описать, как он вместе с супругой Марьяной Нурмагамбетовной поднимал на ноги десятерых детей, и «тетради не хватит», как говорит сам Кажбек Тулеевич. А потому о ней мы расскажем в другом очерке. Но один факт все же приведем: точка в трудовой биографии Кажбека была поставлена только пять лет назад. Да, лишь в 73 года он наконец-то решил уйти из лесничества на заслуженный отдых.
«Омская правда», 1 сентября 2001г. Раиса Емельянова